Южное Забайкалье (июль 2006) или Хроника одной неудачной поездки
Спонтанно, как обычно, договорившись, на следующий день я и мой коллега, известный герпетолог Андрей, купили билеты на плацкарт возле туалета, чтоб проще ходить было в тамбур курить, до станции Джида, что в Бурятии. Был с нами еще журналист с Питера, изрядно потаскавший в свое время пастеризованное молоко в моей оранжерее, с которым познакомился я как-то летом на почве литературного творчества, Миша. Целью данной поездки явились с моей стороны энтомологические сборы всяческой жучиной мелюзги на фоне богатых ландшафтов Забайкалья, каждая поездка в которое оборачивается для энтомолога рядом прелюбопытнейших находок. Андрей, уставший от суеты мирских дел администрирования, решил вспомнить герпетобиос и порыбачить в мутных водах Джиды. Миша, пешком давеча прошедший через северный Кавказ и Казахстан Россию, решил сунуть любопытный взор прожженого испытателя людских душ в забытый богом рай исковерканных человеческих судеб. Из Иркутска на поезде наш отряд отправился в 10-м часу вечера на сколько не изменяет мне память, которая была помутнена желтушным содержимым пластиковых пив. В кромешной тьме около полуночи наш электровоз прибыл в Слюдянку, где торжественно приобрелся соленый омуль, который канул в лету голодных желудков за считанные минуты. Через неопределенное время – отход ко сну, и вот, в лучах утренней зари, мы наблюдаем из пыльных окон, чудодейственные пейзажи Бурятии: степь, Селенга, остепненные холмы, рассыпухи, сосенки, развалины бывших новостроек. В двеннадцатом часу дня – долгожданное прибытие на порог станции Джида, где были вывалены рюкзаки грудой, приобретена невкусная минеральная вода в количестве 4,5 литров. За неформальной беседой, посвященной коварностям привратной женской души, нас застала разгневанная бабушка-билетерша, которой не понравился питерский сленг Миши, разбавленный непечатностями, которую, оказалось, не приемлет живущая на степных просторах бурятская молодежь, что, впрочем, является на самом деле, очередным мифом, которых пруд-пруди в современных реалиях. Не ровно, как через час, мы брели в южном направлении по трассе, с одной стороны которой громоздилась солдатская застава, с другой – по степи вдоль холма тянулась ветка разогревшейся железной дороги, пересекающую где-то там на юге Монголию. Удалившись на значительное расстояние от Джиды, и узрев вдалеке на юго-западе раскинувшийся поселок с чудным названием Верхний Дырестуй, наш отряд произвел первый зоологический забег на небольшой остепненный склон, к счастью заваленный разнокалиберным мусором и хламом, под которым находят приют беспозвоночные и позвоночные их братья. К последним, можно отнести монгольскую жабу, попадающуюся под кусками коробок и под металлическими щитами. Я принялся собирать бесчисленных жужелиц, скапливающихся под укрытиями, а также обычных для этих мест чернотелок и листоедов. Здесь была поймана Cicindela mongolica, которую долго не удавалось поймать моим коллегам в Бурятии, да и вообще давно кто не ловили эту прыткую красавицу в наших краях! Вместе с mongolica, на остепненных склонах бегали C. chiloleuca, привычные и традиционные. Через несколько минут, я услышал душераздирающий крик Андрея – из под ржавой автомобильной двери, на свет он извлек заспанного даурского ежа, который нам представился настоящей диковинкой. Полюбовавшись, кстати сказать, не таким уж и колючим, насекомоядным, мы выпустили его в гигантскую лужу, по поверхности которой, расправив конечности, ежик поплыл вдаль, и вскоре скрылся с глаз прослезившихся биологов.
Не плакал лишь Михаил, взором фотографирующий сбоку профили восторженных любителей природы, – где, как ни в естественных для профессионалов условиях, можно проследить жизнь замечательных, и, в своем роде, людей. Однако, когда страсти улеглись, через некоторое время, с нерасторопностью, осознали – недавно в этих краях было наводнение, о чем говорят ужасающих размеров лужи, местами сливающиеся с рекой в травянистые заросли, а также засохшие речные наносы на кустах ив, в иных местах расположенных выше человеческого роста. Сказалась здесь наша нелюбовь к средствам масс-медиа, где бы мы смогли узнать о произошедших бедствиях, с одной стороны, а с другой – мы слишком рьяно рвались сюда, не задумываясь о последствиях. Тем не менее, был продолжен путь по железнодорожному полотну, по бокам которого располагались затопленные заводи. Добравшись до реки Джида, мы узрели все последствия недавнего наводнения. Совсем недавно была затопленна большая площадь долины, а там где вода спала, я совсем ничего не мог найти из жучинной живности. Грязные бурые воды реки несли на своей поверхности ветки и бревна, погода хмурилась, но с первой ночевкой все ж повезло, – ночью немного капало, было по-забайкальски тепло, никакая палатка не потребовалась. На закате солнца мне удалось поймать нескольких Carpelimus и Bledius, вот, пожалуй, и весь улов. Следующий день встретил серым небом. Собрав вещи в рюкзаки мы долго бродили вдоль Джиды, пытаясь найти не затопленный наводнением (река, как сказали позже местные жители поднималась на 7 метров, такое было последний раз только в 1998 г.) пятачок, но все напрасно. Я пытался просеивать через сито речные наносы, но они были совершенно безжизненны. Был удовлетворен Андрей, поскольку он имел случай наблюдать квакш, отчаянно прыгающих в мокрой траве перед зачуханными ногами. Взобравшись на остепненный холм, перед нами раскрылась непрятная картина – огромный ливень, подгоняемый ветром, прет в нашу сторону со стороны Хамар-Дабана. Укрывшись в небольшом распадочке, сделали мы это зря, поскольку начавшийся ливень за 5-6 минут создал просто невообразимые грязевые потоки под нашими ногами и задами (мы сидели под пленкой), впрочем, дождь через полчаса принял форму мелкой мороси и мы поспешили дальше по грязи и каменистым осыпям. Перед дождем в этом распадочке мне удалось поймать ситом несколько жучков из подстилки в зарослях преколючей облепихи, которую частично пощадили наводнение и селевые потоки. Здесь я поймал несколько Pycnoglypta maritima и Stenus mammops, которых не так часто собирал в Забайкалье, а стенуса такого так не ловил в Забайкалье вообще. Выборавшись к Джиде с другой стороны холма я принялисся ловить мелюзгу в вонючем илу методом флотации; Миша в это время бродил в чем мать родила по грязной протоке и дружелюбно сквернословил; Андрей, сложно сказать чем занимался, помню лишь смех и табачный дым. Ничего не поймал в этом месте и печально стало, даже Carabus granulatus, прошмыгнувший под ногами не смог поднять настроение, которое приняло формы предапокалиптические. Подтянулась новая основательная тучка, и проливной ливень преследовал нас по пятам пару часов. Помню, стояли как лошади под небольшим вязом, произрастащим под крутым склончиком. Через некоторое время пришлось ретироваться, так как с этого склона потекла вязкая водянистая жижа. Без рюкзака я прогулялся по лужам в северном направлении, где обнаружил жилую бурятскую ферму. Миша, будучи продвинутым человеком в плане обычного общения, договорился с бурятами о нашем законном вселении в вонючую баню, приготовил похлебку из наших продуктов и со всеми жителями усадьбы перезнакомился. Я с Андреем, будучи крайне необщительными, предпочли бы обитание в лесу или на голой степи, поскольку нам претил плотный контакт с обществом. Мы после сытного обеда попытались даже уйти на ночевку к берегу Джиды, да и дождь временно прекратился. Но все было тщетно! Побродив по пояс в воде, измазавшись грязью, мы вышли к реке с вымытыми очертаниями берега. Сухого места – нет, подстилки лесной в черемушника – нет, жуков – нет вовсе, – везде лишь липкая грязь и огромные лужи. Из энтомофауны отметил комаров. Вернувшись в пропахшую грязным бельем баню, мы отошли ко сну. Снились чудесные амфоры. Ранним утром встали и побрели, опечаленые, на вокзал, поскольку по прогнозам синоптиков, непогода долгое время обещала внимание быть. Ожидание, поездка, пиво, пьяные поляки, бред, и, наконец, дом. Так закончилась одна из самых непутевых поездок, какая имела место. Помню, как четыре года назад с Андреем я предпринимал вылазку на реку Чикой в самом начале июня, было сухо, крайне сухо, но об этом в другой истории о недачных энтомологических трипах. Стоит заметить здесь, что ни одной рыбы Андрей также не поймал, не смотря на обилие так необходимой для жизни ея воды.
Алексей Шаврин, 2006